moris_levran (moris_levran) wrote,
moris_levran
moris_levran

Армянский вопрос и ближневосточный кризис.

Сущность Армянского вопроса связана с судьбой этнических территорий исторической Армении, находящихся ныне в составе Турции и Азербайджана.
Из истории мировой дипломатии и международных договоров ХIX в. (Сан-Стефанский мир и Берлинский трактат 1878 г.) и ХХ в. (Севрский договор 1920?г., Московский и Карсский договоры 1921 г., Лозаннский мир 1923 г.) известно, что Армянский вопрос:

– являлся составной частью Большого Ближневосточного вопроса;

– рассматривался ведущими державами Западной Европы и Россией как объект активного воздействия на политику распадающейся Османской империи и возникающей на ее месте новой Турции;

– способствовал становлению на рубеже ХIX–XX вв. нового политического класса армянского народа в лице национальных партий, определивших субъект Армянского вопроса и разработавших национальную политику Ай-Дата – освобождение Западной и Южной Армении от турецкого ига, объединение Турецкой и Русской Армении и возрождение единой Армении;

– привел к первому в истории геноциду, в результате чего было уничтожено в течение 47 лет (1876–1923 гг.) более 2 млн армян и они лишились большей части своей исторической родины – Западной и Южной Армении;

– получил в Севре в 1920 г. международное признание в виде независимой Армении в 170 тыс. кв. км с выходом в Черное море под мандатом США;

– стал «разменной монетой» в региональной политике стран Запада и России и свелся к сохранению усеченной Армянской советской республики на части территорий Восточной Армении из-за политики заигрывания с Турцией Советской России и Великобритании;

– превратился в предмет внешнеполитического воздействия на Турцию в конъюнктурной политике ведущих держав после развала СССР и реанимации модернизированной стратегии

неопантюркизма.

Иными словами, Армянский вопрос так и не получил своего окончательного разрешения в ХХ в. В XIX в. и до развала Российской империи по итогам Первой мировой войны основным объектом Армянского вопроса выступали территории Западной и Южной Армении, находящиеся в составе Турции. Армянские политические силы тогда не выдвигали идей объединенной и независимой Армении, речь шла об освобождении Турецкой Армении при содействии духовно и культурно близкой России и ее союзников.

С развалом же Русской империи, предательством армянских интересов со стороны большевиков, передачей Турции территорий Карса, Ардагана, Артвина, Сурмалинского уезда с Большим и Малым Араратом, а также Нахичевани и Нагорного Карабаха Азербайджану предмет Армянского вопроса расширился и в отношении части Восточной Армении. Таким образом, в современный период Армянский вопрос представляет собой вопрос возвращения территорий Западной, Южной и части Восточной Армении армянскому народу и государству.

С началом очередного этапа карабахского освободительного движения в 1988 г., военным конфликтом 1991–1994 гг. и освобождением большей части Нагорного Карабаха Армянский вопрос в отношении части территорий Восточной Армении приобрел свою динамику и форму.

Известные геополитические трансформации в системе международных отношений в 1990-х гг. привели к ситуации, когда современная Третья Республика Армения по объективным причинам оказалась в отношениях стратегического союза с Россией. Данная динамика армяно-российских отношений при условии глобального доминирования США и сохранения американо-турецкого стратегического союза в рамках НАТО пока что не позволяет поднять политический вопрос судьбы территорий Турецкой Армении. Политические же институты армянской диаспоры так и не смогли выработать национальный механизм обозначения данного вопроса перед международным сообществом, и прежде всего правительством США.

Однако имперские амбиции современной Турции, ее стратегия «турецкого глобализма» с неоосманской и неопантюркистской составляющими, идея присоединения к клубу мировых держав так или иначе беспокоят не только соседнюю Россию, но и далекие страны Запада – США, Великобританию, Францию, Германию. Соответственно, те же США видят в Турции Францию Леванта и заинтересованы в сохранении политики сдерживания в отношении своего партнера по НАТО, в том числе с давлением по Армянскому вопросу.

Политический механизм разрешения данного вопроса имеет свои правовые формы, связанные с ликвидацией последствий геноцида армян, денонсацией советско-турецких договоров 1921 г. (Московского договора от 16 марта и Карсского договора от 13 октября), реализацией основных положений Севрского договора от 10 августа 1920 г. и Арбитражного решения президента США Вудро Вильсона по границам Армении от 22 ноября 1920 г.

Понятно, что подобные геополитические вопросы, каким является Армянский вопрос, решаются в течение относительно длительного исторического времени и зависят от:

– уровня национального самосознания и самоорганизации самого народа, выступающего субъектом освободительного движения;

– интересов и предпочтений ведущих держав мира, вовлеченных в данный вопрос;

– конъюнктуры международной политики и региональных отношений;

– состояния и политики тех стран, кто аннексировал известные этнические территории в историческом прошлом (в данном случае речь идет о Турции и Азербайджане) и продолжает их удерживать.

Мне приходилось и ранее в своих публичных выступлениях касаться данной темы. В этой связи должен отметить, что когда обсуждали вопрос о целесообразности создания представительного политического органа западных армян в изгнании, то отмечали возможность разработки геопроекта «Западно-Армянской Республики» и «Восточно-Армянской Республики» с учетом известных противоречий между США и Россией и их отражения в части Армянского вопроса.

Судите сами, и в прошлом, и сейчас судьба Большого Ближневосточного вопроса определялась соотношением интересов и сил англосакского и русского мира. В ходе Первой мировой войны Россия была близка к разрешению Армянского вопроса с учетом собственных интересов, что обеспечило бы ей, согласно секретному соглашению Сайкс – Пико – Сазонов 1916 г., выход в Западную Армению и Малую Азию и, соответственно, нарушило бы британскую монополию трансазиатского маршрута мировой торговли.

Конечно же, при таком стечении международных отношений Армянский вопрос не получил бы окончательного решения в плане удовлетворения подлинных интересов самого субъекта данного вопроса, то есть армянского народа и государства. Это было связано с тем, что Российская империя и ее император Николай II вряд ли создали бы в то историческое время единую и независимую Армению, а всего лишь расширили бы владения собственной империи за счет Западной (Турецкой) Армении. Устные обещания и заверения царя, переданные тем же дашнакам через кавказского наместника графа И. Воронцова-Дашкова, мэра Тифлиса Александра Хатисяна и епископа Месропа накануне войны – летом 1914 г., не имели никаких политико-правовых обязательств.

Примерно такая же аналогия была возможна и в отношении Южной Армении при участии Франции, создавшей Армянский (Восточный) легион для освобождения Киликии.

Такой исход в решении Армянского вопроса в первой четверти ХХ в., безусловно, имел бы положительное воздействие на судьбу армянского народа и исторической Армении как в составе Российской империи, так и под протекторатом Франции, поскольку в духовно и культурно родственной России и близкой Франции армяне получили бы наиболее благоприятные возможности для безопасной жизни и развития, сохранения и приумножения генофонда. Но историю повернуть вспять невозможно.

Справедливая идея освобождения Турецкой Армении при содействии и участии стран Антанты (в первую очередь России и Франции) в итоге обернулась самой крупной трагедией в судьбе армян и привела к первому геноциду ХХ в. – уничтожению более 2 млн чел. и массовому исходу (депортации) армянского народа с территории своей этнической родины – Западной и Южной Армении, огромным духовно-культурным, материальным, финансово-экономическим потерям.

В результате преступления геноцида сегодня на территориях той же Западной и Южной Армении армян практически не осталось, что дает турецким политикам и экспертам основания утверждать, что судьба армянских территорий окончательно решена в пользу Турции, где нет никакой тени Армянского вопроса. Не случайно в ответ на требования И. Сталина о возврате Карса и Ардагана после Второй мировой войны турецкий премьер-министр Сараджоглу цинично заявил, что на этих землях нет ни одного армянина.

Вместе с тем следует отметить, что Россия и Франция стали главными странами, куда устремились массовые потоки армянских беженцев, чудом спасшихся от геноцида, и образовали большие общины. Символично, что те армянофобы, которые в той же царской России (например, князь, министр иностранных дел А.Б. Лобанов-Ростовский) планировали получить Армению без армян, в результате получили армян без Армении. Эти уроки истории должны учитываться современными российскими и западными политиками. Нечто подобное сегодня происходит в Сирии с миллионами беженцев в Турцию и Европу.



Вторая мировая война, как известно, также имела определенное отношение к Армянскому вопросу. В ноябре 1940 г. Сталин через Молотова предлагал Гитлеру и Риббентропу секретный протокол по Турции (включая и по судьбе армянских территорий). Учитывая турецко-германское сотрудничество в годы Великой Отечественной войны, Сталин на Ялтинской конференции 1945 г. вновь поднял вопрос раздела территорий Турции, а 19 марта того же года советское правительство денонсировало советско-турецкий договор от 17 декабря 1925 г. из-за «враждебного нейтралитета» Турции. Нарком по иностранным делам СССР В. Молотов 7 июня 1945 г. на встрече с турецким послом Селимом Сарпером потребовал возврата армянских территорий Карса и Ардагана, которые из-за слабости советской власти в 1921 г. были переданы Турции. Сталин готовил военную операцию против Турции, но в этой политической схватке туркам помог «атомный щит» США и Великобритании. После Хиросимы и Нагасаки, которые стали очевидным сигналом Вашингтона, Сталин не решился на войну с Турцией. Армянский вопрос вновь был отложен до лучших времен.

Анкара же обвиняет армян в предательстве интересов Турции и сепаратизме, в пророссийской ориентации, что и стало причиной геноцида и трагедии армян. Турки по-прежнему считают, что если бы армянские партии не стали бы пособниками России, то Армянский вопрос получил бы развитие в рамках единой Турции. Однако турки при этом забывают, что именно их прежние правители методично и целенаправленно уничтожали армян, именно их репрессивная политика порождала центробежные процессы в среде армян, именно отказ султана и младотурок предоставить нормальные условия для проживания армян толкали последних к поиску путей национальной безопасности. Наконец, турки уничтожали собственных подданных империи, мирное население. В авангарде же русской армии на Кавказском фронте в годы Первой мировой войны воевали не турецкие, а российские армяне. И это турецкие власти стравливали одни народы против других, тех же курдов и черкесов против армян Османской империи.

Таким образом, Армянский вопрос, как и все прочие подобные вопросы, решался не самодеятельностью армян, а соотношением сил государств, интересы которых сталкивались на Ближнем Востоке. Армения и армяне для международной дипломатии служили материалом в разнообразных комбинациях на пути к достижению собственных целей. В этих комбинациях ни духовность, ни гуманизм, ни справедливость, ни право не имели решающего значения. Имело место обычное столкновение интересов великих держав и защита этих интересов без учета интересов тех же армян.

Сегодня же Турция на территориях Западной и Южной Армении всерьез обеспокоена проблемой Курдского вопроса, который также является составной частью Большого Ближневосточного вопроса. В свою очередь ряд армянских политических и общественных деятелей полагают, что если курды создадут собственное государство с центром в Диарбакыре на территориях Западной и Южной Армении, то в политической истории страницу Армянского вопроса можно будет надолго закрыть. По их мнению, Курдский вопрос в Турции представляет угрозу интересам не только Турции, но и Армении, поскольку курды стали претендовать на армянские территории. Другие же рассматривают и курдскую, и турецкую угрозы как части целого (типа, чем холера лучше чумы). Но так ли это на самом деле?

Судьба курдского народа на Ближнем Востоке вызывает сочувствие, а в отдельных случаях и солидарность. Сегодня трудно определить точную численность курдов в той же Турции, Иране, Ираке и Сирии. Ни одно из этих государств, где компактно расселена и проживает основная часть курдского народа, не заинтересовано в предоставлении объективных статистических данных о количестве курдов. Тем не менее, по имеющимся данным, ныне в Турции проживают от 14,5 до 15 млн курдов, в Иране – до 8 млн, в Ираке – 6,5 млн, в Сирии – порядка 2,5 млн. Таким образом, курдское население только в странах Ближнего Востока составляет более 30 млн человек, не считая курдские общины в странах СНГ (включая РФ), ЕС и США.

Современное разделенное положение курдов на Ближнем Востоке определилось по условиям Лозаннского договора 1923 г., согласно которому Курдский вопрос был исключен из международной повестки в пользу Турции и Ирана, а также вновь создаваемых на территории бывшей Османской империи государств под мандатами Великобритании (Ирак) и Франции (Сирия). Никакой национально-территориальной автономии с центром в Диарбакыре курдам предоставлено не было, что допускалось положениями секретного соглашения Сайкс – Пико – Сазонов 1916 г. и решениями Севрского договора 1920 г. Вопрос Западной и Южной Армении также был исключен в решениях Лозаннского договора 1923 г.

В Лозанне Турция формально обязалась соблюдать права и свободы национальных меньшинств. Однако армян практически уже не осталось в Турции из-за преступления геноцида, с курдами же началась очередная политика тюркизации и подавления этнических прав и свобод. Все это и определенное участие в курдских делах внешних сил (Великобритании, СССР, а затем и США) через собственные разведывательные службы привело к обострению турецко-курдских отношений, манипулированию Курдским вопросом, росту курдского национального движения и боевого сопротивления в Турции.

С конца 1970-х гг. (а точнее, с 1978 г. – даты образования Рабочей партии Курдистана – РПК) и до конца 1990-х гг. курдское боевое сопротивление в Турции стало центром освободительного движения курдского народа на Ближнем Востоке. В этой жестокой борьбе погибли десятки тысяч курдов и турок. Однако, несмотря на боеспособность партизанских отрядов РПК (пешмерга), курды так и не смогли за 20 лет вооруженной борьбы в Турции добиться значительных успехов на пути к национальной независимости.

В 1999 г. лидер РПК Абдулла Оджалан был арестован в Кении по итогам совместной спецоперации разведывательных служб США (ЦРУ), Израиля (Моссад) и Турции (МИТ), доставлен в Турцию и приговорен к смертной казни. Ныне А. Оджалан содержится в тюрьме на острове Имралы, а приговор о смертной казни заморожен и заменен пожизненным заключением.

Фактически лидер РПК стал заложником турецких спецслужб и властей, что, с учетом почитаемости курдами личности Оджалана, должно исключить вероятность возобновления вооруженной борьбы турецких курдов.

Почему операция по захвату А. Оджалана стала возможной в 1999 г., а не раньше или позже? Ответ на данный вопрос связан с нефтегазовой игрой США, Великобритании, Израиля и Турции в Каспийском бассейне по превращению территории Турции в обходной России маршрут энергетического транзита. РПК же и ее лидер А. Оджалан тогда заявили, что развернут активное боевое сопротивление и диверсионно-партизанскую войну вдоль маршрута прокладки нефтепровода Баку – Тбилиси – Джейхан и газопровода Баку – Тбилиси – Эрзерум. Естественно, американцам и мировым финансовым структурам был брошен вызов, что и привело к аресту лидера РПК.

Курдский вопрос и курдское освободительное движение на Ближнем Востоке на рубеже ХХ–ХХI вв. оказались под влиянием США, Великобритании и Израиля. Россия же тогда, в силу своей увлеченности либерализмом, сдавала позиции на мировой арене. При этом эпицентром курдского движения стал Ирак (с учетом американской операции против режима Саддама Хусейна и фактически начала переформатирования Ирака на три части: суннитов, шиитов и курдов). С 1974 г. в северо-западных провинциях Ирака с центром в г. Эрбиле существует автономия Иракского Курдистана. После же американской операции 2003 г. Иракский Курдистан во главе с Масудом Барзани де-факто стал курдским государством. Президент и клан М. Барзани контролирует торговлю нефтью Мосула и Киркука через турецкий терминал «Джейхан».

Ведущий специалист США по проблемам ислама Ширин Хантер полагает, что для американской политики предоставление независимости иракским курдам – лишь вопрос времени. Главный специалист Великобритании по курдской проблеме Гарет Стэнсфилд, проработавший 5 лет в Иракском Курдистане по поручению британского правительства, считает, что курды полны решимости претворить в жизнь национальную идею независимости и властям США и Великобритании придется признать образование курдского государства на севере Ирака.

Иракский Курдистан всегда интересовал Лондон ввиду своей стратегической привлекательности и близости от крупнейших источников нефти. В личном архиве одного из основателей «Ирак Петролеум Компани», нефтепромышленника Галуста Гюльбенкяна сохранились письма и документы, свидетельствующие об устойчивом интересе британского правительства к данному региону и возможности создания курдского государства, включающего нефтеносный район Киркука.

В среде курдов сохраняются серьезные межплеменные, межклановые, политические, экономические и иные противоречия. Курдский народ в силу объективных политических, экономических и духовно-культурных причин пока что остается разделенным. Тот же Масуд Барзани претендует на роль общенационального лидера и, видимо, не заинтересован в активизации курдского боевого сопротивления в соседней Турции, что может, во-первых, лишить его части прибыли от торговли нефтью Киркука, во-вторых, создаст проблемы на пути определения национального лидера, в-третьих, может вызвать обратную реакцию США – союзника Турции по НАТО.

Новым направлением курдского боевого сопротивления стала Сирия и ее северные и северо-восточные провинции (музафар Хасека, гг. Эль-Камышлы, Айн-аль-Араби, Амуда, Африн, Дерик, Дирбаш, Аль-Мабаде и т.д.), которые вынуждены вести борьбу с боевиками ИГИЛ, туркменами и турецкими спецподразделениями, а также сохраняют проблемные отношения с режимом президента САР Башара Асада.

Именно Эрбиль и Масуд Барзани обеспечивают политическое руководство и координацию деятельности отрядов народной самообороны временного правительства (Курдского верховного комитета) Сирийского Курдистана.

Иными словами, Курдский вопрос близок к частичному разрешению на территориях Ирака и Сирии, что уже само по себе станет историческим достижением для курдского народа. В Турции же сохраняется неопределенность. В последнее время узник Имралы Абдулла Оджалан призвал курдских деятелей более не посещать его в тюрьме и «забыть о нем», то есть развязал руки РПК для возобновления боевых действий отрядов пешмерга. Недавно в Австрии был убит племянник А. Оджалана Хусейн Йылдырым. Турецкие курды во главе с подпольным РПК могут начать партизанские действия, как минимум для отвлечения внимания вооруженных формирований Турции от Сирии.

Создание крупного курдского государства на Ближнем Востоке для того же Запада (США и Великобритании) будет непросто и проблематично, поскольку для этого потребуется переформатировать Турцию и создать аналогичные угрозы сепаратизма для Ирана. Курдский и Армянский вопросы сохраняют в себе потенциал активного вмешательства во внутренние и внешние дела Турции со стороны ведущих мировых игроков.

Получается, что национальное образование курдов, как и армянское, становится реальностью пока что на малой части этнических территорий. Но в отличие от курдов, армяне имеют Третью Республику Армения на части территорий исторической Восточной Армении. При всех условиях армянам необходимо модернизировать стратегию и политику Ай-Дата в плане восстановления своих законных прав на исторические территории Западной, Южной и части Восточной Армении, предусмотреть конъюнктуру соотношения интересов, противоречий и сил ведущих стран мира на Ближнем Востоке и Южном Кавказе, то есть к ареалу Армянского нагорья.

В этой связи актуализируется идея создания Западно-Армянской Республики и Восточно-Армянской Республики под протекторатом соответственно США и России. Это может привести к образованию в ХХI в. новой Армении, объединенной внутренними политическими (например, аналогичная политическая система управления и государственного строительства), экономическими (либерально-рыночная система экономики) и духовно-культурными (традиция Святой Армянской Апостольской Церкви и древней армянской культуры) отношениями и разделенной внешнеполитическими мотивами ведущих союзников (США и России).

Именно такая Армения, на мой взгляд, позволит сохранить мир и региональную безопасность на Ближнем Востоке и Кавказе, обеспечить через армянскую диаспору надежные коммуникации двух систем и моделей – ведущих держав России и США, Турции с остальным тюркским миром, Израиля и шиитского Ирана, России и Арабского Востока. Фактически три столицы Ближнего Востока – Тель-Авив, Тигранакерт и Тегеран (три Т) способны будут нормализовать ситуацию в регионе, создать новое региональное экономическое сотрудничество. Но для этого армянам (и государству, и диаспоре) надо проявить политическую активность, отказаться от инертного и пассивного поведения в условиях ближневосточного и кавказского кризисов, более жестко подавить попытки азербайджанского военного реванша, заявить о себе как региональный и международный фактор.

Политическая и боевая активность курдов создает условия для приближения времени образования курдского национального государства и разрешения Курдского вопроса. Инертность же в политическом поведении может гарантировать обществу новые поражения и потери, а также отдалит его от достижения вековых идей.

Реализация Курдского вопроса не станет барьером для решения Армянского вопроса. Вся беда в том, что подобные геополитические проекты становятся объектом манипуляций со стороны ведущих держав, что приводит к политическим спекуляциям, натравливанию одних народов против других и новым жертвам. Но чтобы этого не произошло, национальной политической, интеллектуальной и финансовой элите следует более предметно учитывать баланс интересов и укреплять собственные ресурсы. Армянам нужно извлекать из собственной истории уроки, не исключать в вопросе ликвидации последствий того же геноцида возможность прямых контактов, переговоров и сотрудничества с новым поколением турецких правителей.

Турция должна видеть в отношениях с Арменией возможность извлечения прагматичных интересов. Сложившийся турецко-российский политический конфликт может быть локализован не только успехами российских ВКС в Сирии, но и при решении Армянского вопроса и посредничестве самой Армении (точнее, Западной и Восточной Армении). Новая Армения способна будет генерировать в регионе как русскую традицию поствизантизма, так и османскую традицию неовизантизма.

Александр Сваранц, доктор политических наук, профессор

Подробности: http://noev-kovcheg.ru/mag/2016-02/5317.html#ixzz40Rx1nfbS

Tags: Аналитика, Армения, Перепост, Политика, Турция
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments