moris_levran (moris_levran) wrote,
moris_levran
moris_levran

Мучительное сожительство компаньонов (анестезиологов vs хирургов)



Малькольм Фишер* (World Medicine, October 1976)

Отношения между хирургами и анестезиологами носят курьёзно садомазохистский характер.



Роланд и Оливер, Лорел и Харди, Тристан и Изольда, Лили и Томпсон препарированы, проанализированы и воспеты. Столь же притягательные взаимоотношения между хирургом и анестезиологом превозносятся меньше, а иногда и менее похвальны.

Аспекты любви и ненависти в рамках этих взаимоотношений определяются двумя, сложившимися исторически, истинами: без хирургов анестезиологи остались бы без работы (отсюда диверсификация на интенсивную терапию, специалистов по лечению боли, парентеральному питанию и т.п.), а без анестезиологов — поскольку весь достигнутый в хирургии прогресс стал возможен благодаря анестезиологии — большинство пациентов, скорее всего, остались бы при своих желчных пузырях, крайних плотях и ужасных носах.

С прогрессом хирургии и приобретением ею жутчайшего характера функция анестезиологов прогрессировала от обеспечения в интересах хирурга удовлетворительного состояния пациента, позволяющего провести хирургическое вмешательство, до спасения пациента от хирурга. Согласно определению одного профессионального циника, «однажды они смогут пересаживать мозги, но это произойдёт не раньше, чем я решу проблему, как после этого разбудить пациента».

Впервые я столкнулся с этими уникальными взаимоотношениями, когда сменил роль резидента-хирурга на роль резидента-анестезиолога. В мой первый день я постиг азы, услышав их от человека, которому, несмотря на то что он не был известен в научных кругах, антиподы дали высокую оценку анестезиологического философа. Уже в первые пять минут он сообщил мне три фундаментальных принципа анестезиологии:


* «Всегда проверяй подключение наркозного аппарата к кислороду».

* «Всегда проверяй, того ли пациента собираются оперировать».

* «Испытывай ненависть ко всем хирургам и более всего к медлительным ублюдкам».


Я был несколько поражён, но вскоре на собственном опыте убедился, что эти правила, как и многие другие вещи, о которых он говорил мне, были обязательны для выживания в профессии. На мой второй день он ввёл меня в круг приближённых, которые знают три закона хирургии Кука:


* Хирургическая операция порождает хирургическую операцию.

* Если ты поправишь свет операционной лампы, то хирургом это будет расценено, как сигнал немедленно заслонить его своей головой.

* Нет более тёмной субстанции, чем та, которой заполнена голова хирурга.


Через три недели я считал себя настолько познавшим анестезиологию, что спросил хирурга о том, каковы различия между трёхнедельным резидентом анестезиологом и консультантом-анестезиологом с двадцатилетним опытом.

«Очень малые, — жёстко информировал он меня. — Единственное значимое различие заключается в том, что, когда что-то идёт не так и наркоз даёт молодой анестезиолог, то я об этом знаю, а когда консультант, то я узнаю об этом в кафетерии, когда всё уже закончится».

Я сообщил эту волнующую информацию анестезиологическому философу и получил следующий важный урок:


* «Никогда и ни о чём не говори хирургу. Он ничего не может сделать, а будет только суетиться».

* Было только четыре вещи, о которых он сам говорит хирургу в критический момент.

* «Пожалуйста, убери ретрактор подальше от сердца».

* «Не мог бы ты остановить парочку кровотечений и этим выиграть для меня время, чтобы я мог справиться с ситуацией».

* «Не мог бы ты провести массаж сердца».

* «Теперь можешь прекратить — пациент мёртв».


Теперь я знал о сложностях взаимоотношений хирург-анестезиолог. Я слышал о знаменитой методике наркоза по Джонсу, когда анестезиолог становится у ножного конца операционного стола и рассказывает хирургу, как оперировать, в то время как ассистент хирурга удерживает пациента на столе. Я узнал, что понятие пригодности к наркозу было бессмысленным термином; любому, кто мог лечь, можно было дать наркоз, однако пригодность к хирургической операции совершенно иное дело.

О пригодности к хирургическому вмешательству можно понять, спросив по телефону о том, кто из хирургов будет проводить операцию, откуда пациент и какая, собственно, операция будет проводиться. Все предоперационные исследования говорят вам только, как и когда.

Я научился понимать все тонкости сложного мира хирургов и распознавать, когда операция прошла не очень хорошо.


* Все хирурги следуют одному плану.

* Наложить ретракторы.

* Переставить ассистентов.

* Сделать дырку побольше.

* Поменяться местами.

* Многократно поправить свет.

* Попросить добавить релаксантов.

* Проклясть операционную сестру, резидента, ординатора, министерство здравоохранения, правительство, анестезиолога и Бога.

* Произвольно удалить орган и зашить рану.


За следующие несколько лет я научился другим двум важным вещам, которые должен знать каждый анестезиолог.

В хирургических учебниках всегда перечисляется непомерное количество причин кровотечения во время операции. Они включают переливание несовместимой крови, массивную трансфузию, неправильное положение больного, галотан, эфир, слишком поверхностную или слишком глубокую анестезию у пациента, гипоксию, гиперкапнию, напряжение и т.д. Они никогда не упоминают скальпель, разорванные сосуды или выдирание вместе с тампоном сгустков крови.

На деле, когда хирург бросает вопрос: «Ты можешь что-нибудь сделать с кровотечением?» — самый лучший ответ: «Конечно, но кто будет думать о пациенте, пока я буду мыться?»

Также существует список большого хирургического вранья, с которым столкнётся каждый анестезиолог.


* «Можешь грузить его. Я спущусь через пять минут».

* «Он старый, но операцию выдержит».

* «Всё пройдёт, как по маслу».

* «Я не делал пробу на перекрёстную совместимость, кровь нам не понадобится».

* «Не засовывай трубку, я всё сделаю быстро».

* «Я только вскрою, гляну и тут же зашью её».

* «Она умрёт, если я ничего не сделаю».

* «Я закончу за десять минут».


Хирурги принимают во внимание обратную анестезиологическую ложь, поскольку учитывают закон о том, что показания к операции универсально пропорциональны времени дня.

И пусть хирурги опасаются, когда слышат:


* «АД — 123/72».

* «Пациент максимально релаксирован, а если я введу ему ещё — он неделю дышать не будет».

* «Это не цианоз, это чёртов свет так падает».

* «Не уходи, я разделаюсь за две минуты».


Подсознательное использование лжи должно учитываться обоими субъектами взаимоотношений, если они действуют в наилучших интересах больного, и наибольшим преимуществом длительности последипломного образования, вероятно, является то, что оно даёт оперившимся хирургам и анестезиологам время признать идиосинкразию по отношению друг к другу.

Как сказал ещё один циник: «Анестезиология — это полусонное наблюдение за полубессознательным, как его полуубивает полудурок». Буквально на днях, когда в соседней операционной мой коллега горько жаловался: «Что я могу поделать со своей тёщей?», — хирург встрепенулся и, подняв голову от грудной клетки, выдал: «Почему бы тебе не дать ей одно из твоих снадобий?».**

__________________


*Малькольм Фишер не только австралийский анестезиолог-реаниматолог и профессор, но и известный в Австралии колумнист, ведущий под псевдонимом «Retractor»свою колонку в журнале Australian Doctor.


** Совершенно случайным образом автор женат на хирурге.
Взято отсюда: http://m.pikabu.ru/story/muchitelnoe_sozhitelstvo_kompanonov_anesteziologov_vs_khirurgov_4576430
Tags: Медицина, Юмор
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 1 comment