Category: дети

Category was added automatically. Read all entries about "дети".

byzantine

Мы побеждаем


«Мы побеждаем»: необычная реклама госпиталя для тяжелобольных детей
В середине октября канадский госпиталь «SickKids» опубликовал на своём YouTube-канале короткий ролик «Мы побеждаем». Авторы видео сравнивают процесс лечения с сражением, в котором тяжелобольные дети борются со смертью, а врачи ежедневно помогают им победить в схватке за жизнь.

А ведь и правда, всё именно так!
promo moris_levran december 22, 2014 02:45 8
Buy for 10 tokens
Византийская принцесса Анна – Великая княгиня Киевской Руси. В. Васнецов. "Крещение князя Владимира". В 1988 году в Советском Союзе отмечалась знаменательная дата – 1000-летие Крещения Руси. Минуло 26 лет, и сейчас можно рассмотреть подробнее эти события, поскольку к религии советская власть…
byzantine

Ретро стиль. Дискотека 70 и романтика 60 ых.

Муся Тотибадзе родилась 12 марта 1996 года в многодетной семье. Отец - Константин Георгиевич Тотибадзе, грузинский и российский живописец. Мать - Ольга Николаевна Шестерикова.

После окончания Православной гимназии поступила на актёрский факультет в школу-студию МХАТ (курс Игоря Золотовицкого), но впоследствии перевелась на режиссёрский факультет в Российский институт театрального искусства — ГИТИС

Муся Тотибадзе — Танцуй, Виталик!


Муся Тотибадзе Радио


Муся Тотибадзе - Баллада о детях Большой Медведицы
byzantine

День геноцида армян


"В течение лета 1915 года прибывали все новые и новые партии ссыльных, некоторые из них насчитывали несколько тысяч человек. Одна из первых, прибывшая в июле, расположилась в обширном открытом поле в окрестностях города, где люди лежали без всякой защиты от палящего солнца и ветра. Все они были в лохмотьях, некоторые почти совсем голые. Изнуренные, больные, страдающие от эпидемий, давно не мывшиеся, покрытые грязью и паразитами, они больше напоминали животных, чем человеческие существа. Их гнали несколько недель, как стадо скотов, давая им очень мало еды и воды. Когда приносили тот скудный рацион, которым их снабжало правительство, стража избивала их дубинками как прожорливых животных. Среди них было очень мало мужчин, большинство были убиты курдами еще до их прибытия в Харберд. Было убито и очень много женщин и детей, немало умерло в дороге от слабости и истощения. Только очень ничтожная часть тех, кто начал путь, были еще живы, и они очень быстро умирали…

Наиболее ужасная сцена, свидетелем которой я когда-либо был, превосходила любые сцены Дантова ада. Огромное количество мертвых женщин и детей лежало тут и там, в то время как другие, изнуренные болезнью, умирали. Сидящие на земле старцы бормотали что-то невнятное. Женщины с распущенными волосами и погасшим взором сидели, глядя в одну точку, точно маньяки. Одна, чье лицо до сих пор постоянно встает в моей памяти, была настолько истощена, кожа так плотно обтягивала ее черты, что голова казалась безжизненным черепом. Других мучили предсмертные судороги. Маленькие дети с раздутыми животами барахтались в грязи среди отбросов. Многие из них бились в конвульсиях. В этом лагере никому уже помочь было невозможно. В нескольких шагах от них проходила длинная траншея, куда жандармы каждый день сбрасывали тех, кто умер или казался умершим. Ссыльных заставляли самим рыть эту траншею до тех пор, пока кто-либо из них был в состоянии работать".
Лесли Амертон Дэвис, американский консул.
byzantine

Сельма Лагерлёф. Святая ночь. Из книги «Легенды о Христе»

Когда мне было пять лет, меня постигло очень большое горе. Более сильного я, кажется, не знала с тех пор. Умерла моя бабушка. До самой своей кончины она проводила свои дни, сидя в своей комнате на угловом диване и рассказывая нам сказки.

Бабушка сидела и рассказывала — с утра до вечера — а мы, дети, тихо сидели возле неё и слушали. Чудесная это была жизнь! Никаким другим детям не жилось так, как нам.

Лишь немногое сохранилось у меня в памяти о моей бабушке. Помню, что у неё были красивые, белые, как снег, волосы, что она ходила, совсем сгорбившись, и постоянно вязала чулок.

Помню ещё, что, кончив рассказывать какую-нибудь сказку, она обыкновенно клала мне на голову руку и говорила:

— И всё это такая же правда, как то, что мы сейчас видим друг друга.

Помню я и то, что она умела петь чудесные песни, но пела она их не часто. В одной из этих песен речь шла о рыцаре и о морской царевне, и у неё был припев: «Ветер холодный, холодный над морем подул».

Помню ещё маленькую молитву и псалом, которым она меня выучила.

О всех сказках, которые она мне рассказывала, у меня осталось лишь бледное, смутное воспоминание. Только одну из них я помню так хорошо, что могла бы пересказать её. Это маленькая легенда о Рождестве Христовом.

Вот почти всё, что я могу припомнить о своей бабушке, кроме того, что я помню лучше всего, — ощущение великой утраты, когда она покинула нас.

Я помню то утро, когда диван в углу оказался пустым и было невозможно представить, когда же кончится этот день. Этого я не забуду никогда.

И помню я, как нас, детей, подвели к усопшей, чтоб мы простились с ней и поцеловали её руку. Мы боялись целовать покойницу, но кто-то сказал нам, что ведь это последний раз, когда мы можем поблагодарить бабушку за все радости, которые она нам доставляла.

И я помню, как сказки и песни вместе с бабушкой уехали с нашего двора, уложенные в длинный чёрный ящик, и никогда больше они не возвращались.

Что-то ушло тогда из жизни. Точно навсегда заперли дверь в широкий, прекрасный, волшебный мир, в котором мы прежде свободно бродили. И никого не нашлось, кто сумел бы отпереть эту дверь.

Мы постепенно научились играть в куклы и игрушки и жить так, как все другие дети, и могло уже казаться, что мы больше не тоскуем о бабушке и не вспоминаем о ней.

Но даже и в эту минуту, спустя сорок лет, когда я сижу и вспоминаю легенды о Христе, слышанные мною на Востоке, в моей памяти встаёт сказание о Рождестве Христовом, которое любила рассказывать бабушка. И мне хочется самой рассказать его и включить и его в мой сборник.

Это было в рождественский Сочельник, когда все уехали в церковь, кроме бабушки и меня. Мы были, кажется, одни во всём доме. Нас не взяли, потому что одна из нас была слишком мала, другая слишком стара. И обе мы горевали о том, что не можем побывать на торжественной службе и увидеть сияние рождественских свечей.

И когда мы сидели в своём одиночестве, бабушка начала рассказывать.

— Когда-то один человек, — сказала она, — в тёмную ночь вышел на улицу, чтобы раздобыть огня. Он переходил от хижины к хижине и стучался. «Помогите мне, добрые люди! — говорил он. — Моя жена только что родила ребёнка, и мне надо развести огонь, чтобы согреть её и младенца». Но была глубокая ночь, и все люди спали. Никто не откликался на его просьбу. Человек шёл всё дальше и дальше. Наконец он заметил вдали мерцающее пламя. Он направился в ту сторону и увидел, что огонь разведён под открытым небом. Множество белых овец спали вокруг костра, а старый пастух сидел и стерёг своё стадо. Когда человек, который искал огня, подошёл к овцам, он увидел, что у ног пастуха лежат и спят три собаки. При его приближении все три проснулись и раскрыли свои широкие пасти, точно собираясь залаять, но не издали ни единого звука. Он видел, как шерсть дыбом поднялась у них на спине, как их острые белые зубы ослепительно засверкали в свете костра и как все они кинулись на него. Он почувствовал, что одна схватила его за ногу, другая — за руку, третья вцепилась ему в горло. Но челюсти и зубы не повиновались собакам, и, не причинив ему ни малейшего вреда, они отошли в сторону. Он хотел идти теперь дальше. Но овцы лежали так тесно друг возле друга, спина к спине, что он не мог пробраться между ними. Тогда он по их спинам пошёл вперёд, к костру. И ни одна овца не проснулась и не пошевелилась.

До сих пор бабушка вела рассказ не останавливаясь, но тут я не могла удержаться, чтобы её не перебить.

— Отчего же, бабушка, они продолжали спокойно лежать? Ведь они так пугливы? — спросила я.

— Это ты скоро узнаешь, — сказала бабушка и продолжала своё повествование. — Когда человек подошёл достаточно близко к огню, пастух поднял голову. Это был угрюмый старик, грубый и неприветливый со всеми. И когда он увидел, что к нему приближается незнакомец, он схватил длинный остроконечный посох, с которым ходил всегда за стадом, и бросил в него. И посох со свистом полетел прямо в незнакомца, но, не ударив его, отклонился в сторону и пролетел мимо, на другой конец поля.

Когда бабушка дошла до этого места, я снова прервала её.

— Отчего же посох не попал в этого человека?

Но бабушка ничего не ответила мне и продолжала свой рассказ:

— Человек подошёл тогда к пастуху и сказал ему: «Друг, помоги мне, дай мне огня! Моя жена только что родила ребёнка, и мне надо развести огонь, чтобы согреть её и младенца!» Старик предпочёл бы ответить отказом, но когда он вспомнил, что собаки не могли укусить этого человека, овцы не разбежались от него и посох не задел его, ему стало не по себе, и он не посмел отказать ему в просьбе. «Бери сколько тебе нужно!» — сказал пастух. Но костёр почти догорел, и не оставалось больше ни одного полена, ни одного сучка, лежала только большая куча жару; у незнакомца же не было ни лопаты, ни совка, которыми он мог бы набрать себе красных угольков. Увидев это, пастух повторил: «Бери сколько тебе нужно!» — и радовался при мысли, что человек не может унести с собой огня. Но тот наклонился, выбрал угли из пепла голыми руками и положил их в полу своей одежды. И угли не обожгли ему рук, когда он брал их, и не прожгли его одежды; он понёс их, словно это были яблоки или орехи.

Тут я в третий раз перебила рассказчицу:

— Бабушка, отчего угольки не обожгли его?

— Узнаешь потом, — сказала бабушка и стала рассказывать дальше. — Когда злой и сердитый пастух увидел всё это, он очень удивился: «Что это за ночь, в которую собаки не кусают, овцы не пугаются, посох не убивает и огонь не жжёт?» Он остановил незнакомца и спросил его: «Что это за ночь такая? И отчего все животные и вещи так милостивы к тебе?» — «Я не могу тебе этого объяснить, раз ты сам этого не видишь!» — ответил незнакомец и пошёл своей дорогой, чтобы поскорее развести огонь и согреть свою жену и младенца. Пастух решил не терять этого человека из виду, пока ему не станет ясно, что всё это значит. Он встал и пошёл следить за ним до самого его обиталища. И пастух увидел, что у незнакомца нет даже хижины для жилья, что жена его и новорождённый младенец лежат в горной пещере, где нет ничего, кроме голых, холодных каменных стен. Пастух подумал, что бедный невинный младенец может насмерть замёрзнуть в этой пещере, и, хотя он был суровым человеком, растрогался до глубины души и решил помочь малютке. Сняв с плеч свою котомку, он вынул оттуда мягкую белую овчину и отдал её незнакомцу, чтобы тот уложил на неё младенца. И в тот самый миг, когда оказалось, что и он тоже может быть милосерден, глаза его открылись, и он увидел то, чего раньше не мог видеть, и услышал то, чего раньше не мог слышать. Он увидел, что вокруг него стоят плотным кольцом ангелочки с серебряными крылышками. И каждый из них держит в руках арфу, и все они поют громкими голосами о том, что в эту ночь родился Спаситель, Который искупит мир от греха. Тогда пастух понял, почему всё в природе так радовалось в эту ночь и никто не мог причинить зла отцу ребёнка. Оглянувшись, пастух увидел, что Ангелы были повсюду. Они сидели в пещере, спускались с горы и летали в поднебесье; они шли по дороге громадными толпами и, когда проходили мимо, останавливались и бросали взоры на Младенца. И повсюду царили ликование, радость, пение и веселье... Всё это пастух увидел среди ночной тьмы, в которой раньше ничего не мог разглядеть. И он, обрадовавшись, что глаза его открылись, упал на колени и стал благодарить Бога.

При этих словах бабушка вздохнула и сказала:

— Но то, что видел пастух, мы тоже могли бы увидеть, потому что Ангелы летают в поднебесье каждую рождественскую ночь. Если бы мы только умели смотреть.

И, положив мне руку на голову, бабушка прибавила:

— Запомни это, потому что это такая же правда, как то, что мы видим друг друга. Дело не в свечах и лампадах, не в солнце и луне, а в том, чтобы иметь очи, которые могли бы видеть величие Господа!
stilus

Как Фидель Кастро и Куба помогали пострадавшим в Чернобыле

Оригинал взят у zergulio в Как Фидель Кастро и Куба помогали пострадавшим в Чернобыле
2

В рамках освежения памяти скачущим.

> 26 апреля 1986 года, когда прогремели взрывы на 4-м энергоблоке Чернобыльской АЭС, мало кто мог до конца понять все масштабы произошедшей катастрофы. Радиоактивное заражение, накрывшее обширные территории России, Украины и Белоруссии, даёт о себе знать и 30 лет спустя.

> В первые годы после аварии в Чернобыле советским врачам впервые пришлось столкнуться с заболеваниями, которые были вызваны воздействием радиации. Особенно тяжёлая ситуация сложилась с детьми, пережившими катастрофу в младенческом возрасте или появившимися на свет у матерей, подвергшихся воздействию радиации.
Количество случаев онкологии и заболеваний крови у детей к 1990 году стало расти, как снежный ком. В СССР необходимых технологий для лечения и реабилитации не было. Матери с ужасом понимали, что их малыши фактически обречены.

> В феврале 1990 года штаб чрезвычайных ситуаций ЦК комсомола Украинской ССР, наиболее пострадавшей от чернобыльской катастрофы республики, обратился к мировой общественности с призывом о помощи пострадавшим детям.

> Призыв этот в какой-то степени был жестом отчаяния, попыткой хоть что-либо предпринять. И действительно, в большинстве ведущих стран мира его не услышали.

> Звонок в ЦК комсомола Украины раздался из генконсульства Кубы. Консул Серхио Лопес Бриель заявил, что его страна готова принять советских детей, нуждающихся в лечении.

> И вот, в 1990 году оказалось, что советские медики, когда-то помогавшие молодому Фиделю строить национальное здравоохранение Острова свободы, теперь могут меньше, чем их кубинские коллеги.

> Тогда решать эту проблему стали сами кубинцы и местные активисты. 29 марта 1990 года два самолёта с больными детьми и сопровождавшими их родителями вылетели на Кубу.

Collapse )


irokez

Владивосток на картинах Евгения и Оксаны Осиповых.

Удивительно красивый Владивосток на картинах художников Евгения и Оксаны Осиповых. Похож ли он на реальный Владивосток? И да и нет. Несколько идеализированный, похожий на новогоднюю сказку. Впрочем, зимний Владивосток действительно чарующе красив. И очень поэтичен. Город у океана. "Дома рассажены как попало среди неясных намеков на улицы, но улиц, в прямом смысле слова, не могло быть в Лиссе уже потому, что город возник на обрывках скал и холмов, соединенных лестницами, мостами и винтообразными узенькими тропинками. " Таково описание Гриновского Лисса очень точно выхватывает какую-то сторону реальности. Но этих сторон реальности много, и всех их постичь трудно. Красивый и загадочный город на берегу Тихого океана.

1.Берег
Collapse )
irokez

Потрясающие картины беззаботного детства от Дональда Золана (31 картина)

Оригинал взят у ne_zabudka в Потрясающие картины беззаботного детства от Дональда Золана (31 картина)
Оригинал взят у rescue1941 в Потрясающие картины беззаботного детства от Дональда Золана (31 картина)
Американского художника Дональда Золана (Donald Zolan) можно назвать одним из самых позитивных и добрых живописцев. Картины Дональда, изображающие детей и животных наполнены любовью, светом и искренними эмоциями. Приятного просмотра :)



Потрясающие картины беззаботного детства от Дональда Золана (31 картина)


Дональд Золан родился и рос в Брукфилде с семьей, полной художников. Сам Золан получается художником в пятом поколении. Дональд начал рисовать с трех лет. В пять лет он работал в акварели и побеждал на детских конкурсах. В тринадцать лет он выиграл очень важный конкурс за который получил стипендию для обучения в престижном институте искусств в Чикаго. В шестнадцать лет Дональд выиграл стипендию Американской академии изящных искусств в Чикаго. Там он и получил высшее образование.Collapse )
stilus

Беслан 2004 год. Память.

Не бойся ничего, что тебе надобно будет претерпеть. Вот, диавол будет ввергать из среды вас в темницу, чтобы искусить вас, и будете иметь скорбь дней десять. Будь верен до смерти, и дам тебе венец жизни".
Откровение святого Иоанна Богослова. Гл 2. 10.



1 Сентября. Испорченный праздник.

Всегда раньше любил 1 сентября. Праздничное настроение, кажется, пропитывает весь воздух. Нарядные первоклашки. Цветы. Родители и учителя у школ. Всегда вспоминал в эти дни свою первую школу. Красивое здание, обвитое плющом. В Германии много таких красивых зданий. Восточная Германия. Олимпия. Школа для детей военнослужащих в ГСВ в Германии. Помню, как мне дарили книжки, почему-то мне досталось больше всех, 6 или 7 книжек. Я их долго хранил у себя дома, пока при очередном из многочисленных переездов не потерял. Первый раз в первый класс. И почему-то посадили на последнюю парту. Впрочем, это было в первый и последний раз. Всегда затем я был в первых рядах. Так получалось.

Уже давно закончил школу. Разные школы. Приходилось часто переезжать, и поэтому, всегда было мучительно переживать разрыв отношений с одними, знакомство с новыми учениками. Даже институты были разными. ВГМИ и РОДНМИ. Начинал во Владивостоке, а заканчивал в Ростове-на-Дону. Но до мединститута была попытка поступить в престижный московский вуз. В школе мечтал о науке. Физика и астрономия меня всегда зачаровывали. Но, наверное, не судьба. Хотя и набран был проходной балл. Несколько лет учился в университете, в который прошёл без конкурса. А затем понял, что моё призвание в другой области. Видимо, судьбе было угодно, чтобы я работал врачом. И радость, когда твои усилия воплощаются в спасённые жизни, давали ощущения полноты жизни. Но только иногда, просматривая в Интернете научные новости и читая специальную литературу по астрофизике, я вспоминаю свою несбывшуюся юношескую мечту.

После медицинского института, по распределению работал в Ульяновске, затем вернулся домой, в Северную Осетию.
Все последующие года работал уже здесь. Теракты, первая и вторая чеченские войны – всё это прошло почти непрерывной чередой больных, раненных, прошедших через нашу больницу. Больные были разные – гражданские, военнослужащие, даже боевики. Их привозили "федералы" на "вертушках". Вертолёты садились рядом с больницей, и сразу же выгружали 10 – 20 больных. Раненные, истощённые больные из-за нахождения в подвалах. Их было трудно лечить из-за истощения и сниженного иммунитета. А иногда были просто запущенные больные, длительное время не получавшие хоть какую-то медицинскую помощь. Вся эта нагрузка ложилась на нас помимо больных, поступавших своей чередой с нашего района.
2004 год был несколько спокойнее. Раненных и больных с Чеченской республики возили меньше. 1 сентября был один из таких рядовых дней. С утра занимался плановой операцией. Кто - то из сотрудников сказал о новом теракте. Что боевики захватили школу в городе Беслан. Поначалу говорили о 120 заложниках…
Вечером дома раздался телефонный звонок. Мне передали приказ главврача, что я и мой напарник, Алан, должны рано утром выехать из больницы в составе двух бригад для усиления медицинской службы г. Беслана.
Сразу подумал о том, как буду работать, и с чем придётся столкнуться в этой ситуации. Опыт подобной работы был. Принимал больных и после нескольких терактов, и привезённых с Чечни. Страха не было. Была мысль – чем и как смогу помочь.

2 сентября. Путь и ожидание.

Утром быстро собрались. Я пришёл из дома, Алан после дежурства. Алан, весельчак и балагур в это утро был серьёзен. Обычно шутливый и многословный он всегда был душой компании. Множество весёлых историй с характерным грубоватым медицинским юмором и истории "из жизни", казалось, не кончались в его речи. Но в это утро он не проронил ни слова. Поздоровавшись со мной, он молча залез на переднее место рядом с водителем "скорой помощи". После короткого напутствия начальства мы поехали. Дорога предстояла не близкая.

Наверное, я всё-таки оптимист. Хотя друзья, наверное, меня считают пессимистом. Просто жизнь меня научила, что не всё происходит по лучшему сценарию. "Рассчитывать надо всегда на плохое, но надеяться- на лучшее". Так всегда я поступаю. Хотелось верить, что договорятся, что отпустят детей. Не хотелось думать о худшем. Но в голове проигрывал разные сценарии будущих действий. Как и чем можно помочь…
Ещё в начале своей деятельности старался считать всех спасённых мною пациентов. Это было самонадеянно с моей стороны. И как-то раз я перестал считать. Не потому, что спасённых больных было много, а потому, что понял, что во врачебной деятельности часто сталкиваешься с запредельным. С той Областью, где вмешательство человека неуместно, пусть это даже деятельность врача. Это Божий промысел. Мы, врачи, можем только помочь. Помочь преодолеть. Выздороветь. Когда это возможно. Но на всё Божий промысел…

Несколько часов пути, и мы в Беслане. Сразу же бросилось в глаза то, что мы были не первыми. Множество машин "скорой помощи" с врачами и фельдшерами были уже здесь. Мы знакомились, спрашивали, кто, откуда приехал. Оказалось, что они были почти со всех городов Северного Кавказа. Разместились во дворе больницы, под открытым небом. Слушали радио – последние новости. Именно оттуда мы поняли, что захвачено заложников намного больше, чем передавали первоначально СМИ. Потянулись долгие часы ожидания. Никто не хотел штурма, все надеялись на переговоры. Говорили, что приезжал детский хирург Леонид Рошаль, но боевики не захотели разговаривать с заслуженным доктором. Это уже потом поняли, что боевики и не собирались договариваться. Но мы все так надеялись на эти переговоры…

Вечером было совещание. Был обнародован план действий всех врачебных бригад при различных ситуациях. Разработан план эвакуации раненых. Тактика врачебной помощи при разной возможной патологии. Пути следования "скорых" при транспортировке раненых в г. Владикавказ. Старались предусмотреть всё. Если это, конечно, возможно…
К ночи в больницу поступила раненая женщина. Её подстрелили боевики, когда она проходила недалеко от школы. Ранение тонкого и толстого кишечника. Работали местные врачи. Весь день и вечер были слышны очереди и отдельные выстрелы.
Ночью была ложная тревога. Сработала сигнализация на одной из машин. Когда скорые уже готовились к выезду, поступил сигнал "отбой". Нервы были на пределе у всех.

3 сентября. Катастрофа.

Рано утром приехали наши сменщики, мои друзья – Арсен и Андрей. Они должны были заменить нас. Но мы решили остаться, по сотовому телефону мы, переговорив с главврачом, получили согласие. Теперь нас было четверо друзей. Как чувствовали, что скоро всё изменится.… Ещё накануне боевики объявили, что не принимают воды для заложников. А ведь там, в основном дети, у которых очень быстро может развиться обезвоживание. Нам, врачам, это было совершенно ясно. Нервы были у всех на пределе. Промедление было невозможно, без воды дети начали бы умирать. Или начнётся штурм, или нервы сдадут у боевиков. Это понимали все. Вскоре так и произошло. 13.05 по Московскому времени. Вначале был сильный взрыв. Затем еще и еще. Пулемётные и автоматные очереди. Стали стрелять уже не останавливаясь. Мы были в этот момент в больничном дворе. Появились первые раненые и искалеченные. Истощённые и окровавленные. Их везли на машинах, несли на руках. Когда появились первые раненные, толпа перед больницей начала кричать. Этот крик не останавливался ни на секунду. Первый ребёнок был с переломом плечевой кости. После репозиции повязка и эвакуация. Бегом мимо палаток МЧС, мимо стеллажей заготовленной заранее минеральной воды во дворе больницы по уже знакомым коридорам в операционную. В соседней операционной - мой друг и коллега Арсен уже оказывает помощь ребёнку с ранением живота и эвентерацией кишечника. У меня теперь другой ребёнок с переломом, а затем женщина с ранением живота. А на улице непрекращающийся крик толпы людей, вереницы машин "скорой помощи" и бегущие люди с детьми на руках. Это я видел из окна операционной, на секунду посмотрев назад. И вновь больные, раненые, операции, перевязки. И бесконечный крик на улице…

Вечером стрельба поутихла. В операционных уже не было больных. Всех, кого, возможно, эвакуировали в больницы Владикавказа. Перешли работать в реанимационные палаты.
Работа не прекращалась ни на минуту. Выйдя в боковой коридор, я внезапно увидел сложенные трупы на носилках. Военные и дети. Они лежали вместе.
В реанимационных палатах работали посменно. После проведённых операций силы уже были на исходе. Старались помочь друг другу.

Ночью говорили, что будет президент. Так и было. В.В.Путин, в сопровождении охранников появился в больнице. Проходя мимо меня, поздоровался со мной за руку. Вид у меня был, конечно же, усталый, если не разбитый. Потом, обратившись к присутствующим врачам, он поблагодарил всех за работу. Последняя наша пациентка - женщина с глубокими обширными ожогами и контузией. Всю ночь посменно занимались ею, не отходили, попеременно дежуря.

4 сентября. Цветы и игрушки.

Утром передали, что машина "скорой помощи", которая отвезёт нас домой, уже подъезжает. Передав женщину бригаде бесланских врачей, мы вышли во двор больницы. Там встретились с журналистом французской газеты, который расспрашивал о случившейся трагедии. Говорил достаточно хорошо по-русски. Он что-то спрашивал, мы отвечали. Только слова казались всего лишь бледными тенями того ужаса, который мы пережили. Да разве можно словами рассказать то, что мы видели. Что видели те дети, которые пережили этот ужас. И те, кто уже не расскажет об этом никогда…

В "скорой" шофёр негромко включил радио. Пела Юлия Савичева.
"Я улечу
К тебе
На небо за звездой
Высоко…
Тихий полёт-
Это легко…"

Казалось, эта песня, откуда-то с другой Земли, где нет ужаса детских смертей, погибших семей, где дети знают только тепло и не видели горя и смерти. Вспомнились дети, лежащие на носилках, застывшие и одинокие. Хотелось плакать. Но было неудобно перед друзьями. Я отвернулся к окну. Неправда, что врачи, часто видящие смерть, черствеют душой. Это не так. Каждая смерть оставляет рану в душе. А если это смерть безвинных детей? В какой чёрной душе решилась участь этих ангелов? Как можно жить после этого? Дети в спортзале пили свою мочу, ели цветочные лепестки и видели лужи крови расстрелянных отцов. Они успокаивали мам и были в эти минуты мудрее, чем взрослые…

Приехав домой, я сразу же обратил внимание на цветы и детские игрушки на центральной площади, рядом с памятником Ленину. Наверное, потому что просто других памятников в центре города нет. Потом эти игрушки исчезли. Неужели их кто-то взял?

По официальным данным, в бесланской школе погибли 334 человека. Из них 186 – дети.

Вместо эпилога...

Почему героями фильмов в основном являются боевики, терминаторы, стиратели, разрушители? Для разрушения многого не надо. Энтропия всегда возрастает. А вот обратный процесс более труден. Самые настоящие герои – учёные, врачи, педагоги, строители... Созидатели. Врачи возвращают здоровье. Учёные создают новые миры. Переворачивают всё представление о нашем мире. Для этого нужна настоящая смелость. И ум. Человечество, имеющее примеры беспрецедентного мужества созидания, тем не менее, постоянно скатывается к запредельной жестокости и варварству. Это когда нибудь и погубит этот мир.

Человеческий гений бесконечен. Он может, как создавать шедевры, которыми может гордиться всё человечество, так и являть дичайшее безумие, уничтожая людей и культурное наследие предков. Может проникать пытливым умом в бесконечные просторы Вселенной, а может хладнокровно уничтожать людей, прикрываясь ущербной политикой или идеологией. Но какая политика или идеология может перевешивать жизнь детей? Не стоит она слезинки хотя бы одного только того замученного ребенка...

Не знаю, уготована ли Земле участь Армагеддона или нет, придет ли смертельная опасность из беспредельного космоса в виде громадного астероида или что-то иное, но мне кажется, человечеству не дожить до космического Армагеддона. Потому что человечество само себе приготовит не меньший Армагеддон. Политики и боевики, террористы и "революционеры" разных мастей развяжут войну, которая быстро перерастёт в глобальную. Человечество быстрее уничтожит само себя, чем опасность, исходящая из космоса, настигнет планету Земля. В этом я уже не сомневаюсь.

Сколько лет прошло после той трагедии. Не все уже и помнят о напряжении тех дней. О тех детях, чью жизнь оборвали так неожиданно. Каждый раз, проезжая мимо Беслана я вижу мемориальное кладбище маленьких мучеников. На всех могилках всегда стоят пластиковые бутылки с минеральной водой. То, чего они так и не дождались.
Бесланские школьники во время последнего школьного звонка вспоминают тех, кто мог бы стать выпускником школы вместе с ними. На торжественной линейке они выпускают белые шары в воздух, в память о тех, кто остался для них и для родителей навсегда школьником, и не вернулся из той школы в том, 2004 году. Белые шары взмывают вверх, куда-то в бесконечность, как когда-то чистые детские души в том, уже далёком году.
levran

За тех, кто не вернулся с той войны.

Дедушки
Прошу, налейте 200 грамм
И дайте слова, тишины…
-За тех, кто дал свободу нам
И не вернулся с той войны,
Кто зубы сжав, бежал вперёд
И воли страху не давал,
Кто не делил родной народ
На латышей и молдаван.
Кто защищал… жену, детей,
Родных и близких защищал,
В окопе ждал от них вестей,
Живым вернуться обещал…
Не добежал… Упал на снег,
И жизнь угасла на глазах,
Перед Всевышним все равны,
Будь ты еврей или казах.
Прошу, родные, тишины,
Мой тост за ВАС,- СОЛДАТЫ,
не пришедшие с войны.

Автор Соловьев Юрий